Берлінале 2016: культ кіно супраць культу палітыкі

Berlinale 2016 Павялічыць фота (© picture alliance / ZUMAPRESS.com)

Берлинский кинофестиваль открылся картиной братьев Коэн "Да здравствует Цезарь!" – красивым оммажем Голливуду 50-х и живым напоминанием о том, почему кино до сих пор считается важнейшим из искусств. Однако берлинская публика в этом году не хочет говорить о кинематографе без привязки к текущей политической ситуации. Вопрос о беженцах даже здесь стоит первым номером.

"Я понятия не имею, как руководить жюри, – честно призналась на первой фестивальной пресс-конференции актриса Мерил Стрип. – Буду учиться на ходу. Какой-то опыт управления у меня в жизни все же есть. Я, например, руковожу большой семьей". В зале после этих слов раздаются аплодисменты.

Журналисты, задавая вопросы, пытались понять главное: готова ли обладательница трех "Оскаров" к своей новой роли – к роли президента жюри одного из трех важнейших мировых киносмотров? Оказалось, что не очень. "Хорошо ли вы знаете кинематограф Африки и Ближнего Востока?" – интересуется репортер из Египта. "Очень мало знаю про него", – с сожалением в голосе отвечает Стрип. Тут же раздается похожий вопрос из Китая: "Вы работали однажды с китайским режиссером. Как относитесь к китайскому кино?" "Знакома с ним поверхностно", – разводит руками актриса.

Дальше попытать счастья решают местные корреспонденты. Название какого фильма сразу приходит в голову, когда говорят о немецком кино? Неловкая заминка, звезда просит повторить вопрос. "Ну, наверное, того, в котором снимался мой друг Филип Сеймур Хоффман" (речь идет об англоязычной картине "Самый опасный человек", поставленной голландцем Антоном Корбайном. Фильм снимался в Гамбурге).

Такая честность обезоруживает. Обычно президенты жюри надувают щеки и всячески пытаются продемонстрировать свою осведомленность в мировом кинопроцессе. Но Стрип это явно не нужно: ролевых игр актрисе хватает и в обычной работе. "Послушайте, у меня почти нет времени даже не то, чтобы отсмотреть все те фильмы, в которых снимаются мои друзья, – говорит она. – В конце концов, кино – это эмоциональный опыт. В первую очередь нам придется иметь дело с голосом сердца".

Всей своей команде Стрип запретила читать заботливо разложенные в номерах отеля буклеты с описаниями конкурсных фильмов. Кино они будут смотреть с чистого листа.

Открыла фестиваль новая картина братьев Коэн "Да здравствует Цезарь!" – комедия, посвященная Голливуду 50-х годов. Ее главный герой Эдди Мэнникс (Джош Бролин) работает на вымышленной студии Capitol Pictures. Все его профессиональные обязанности укладываются в емкое английское слово "фиксер". Это человек, который умеет в кратчайшие сроки уладить любую студийную проблему – от внезапной беременности звезды мюзиклов (Скарлетт Йоханссон) до шантажа светской хроникерши (Тильда Суинтон).

Весь фильм – это череда гротескных сцен и нелепых ситуаций, в которые попадают герои. Больше всех достается актеру пеплумов Бэйрду Уитлоку (Джордж Клуни). Его прямо со съемочной площадки похищают карикатурные коммунисты, которые читают ему вслух "Капитал" Маркса. Чтобы оценить юмор Коэнов по достоинству, нужно не только смотреть картину в оригинале, но и иметь неплохой интеллектуальный багаж: почти в каждом эпизоде есть аллюзия на тот или иной голливудский шедевр 50-х (например, пеплум "Аве, Цезарь: История Христа" – это, конечно, "Багряница" с Ричардом Бёртоном) или на ту или иную масштабную личность из истории "фабрики грез".

Однако в этих отсылках нет никакой ностальгии или критики существующей системы – вот, мол, как жили и творили когда-то люди. Все как раз наоборот. Коэны показывают, что кино всегда было сложнейшим механизмом, странной машиной, которая собирается конвейерным методом, но вопреки всем законам физики умеет летать. Кинематограф – это почти религия. Фильм начинается исповедью главного героя, продолжается диспутом представителей разных конфессий о том, можно ли показывать на экране Христа, и завершается признанием, что бог – с теми, кто любит свою работу (а уж тут кинематографисты точно в первых рядах).

Это, пожалуй, не лучшая картина знаменитых братьев – слишком уж она личная, слишком зацикленная на своем предмете. Но это идеальный фильм для открытия любого фестиваля, где на протяжении полутора недель люди только и делают, что поклоняются кино как отдельному божеству. И тем интереснее конфликт, который наметился на нынешнем Берлинале, – конфликт между ожиданиями от кинематографа и его реальностью.

На пресс-конференции и братьев Коэн, и Джорджа Клуни замучили вопросами о судьбах мира и о судьбах беженцев. Собирается ли Клуни продюсировать продолжение политического триллера "Сириана" о делах на Ближнем Востоке? Найдется ли в творчестве братьев Коэн место для людей, которые бежали от войны и потеряли свой дом?

"Если вы задаете такие вопросы, то вы совершенно не понимаете, как пишутся сценарии, – заявил Джоэл Коэн. – Никто не садится писать историю с мыслями: "Вот сейчас я придумаю сюжет, в который будут вовлечены четверо чернокожих, три еврея и собака. Все делается не так". Но, похоже, это не тот ответ, который в зале хотели услышать. Политическая повестка на Берлинале-2016 пока побеждает даже всеобщий культ кино.

Ксения Реутова

12.02.2016

© Germania-online.ru